Известный интеллектуал объяснил, при каких условиях нейросети смогут уничтожить человечество.
Информационная война против России идёт уже более половины тысячелетия, и в этом противостоянии стране следует действовать так же жёстко, как действуют противники. Искусственный интеллект вряд ли поможет одержать победу, поскольку его… пока не создали. Об этом рассказал член Комитета по просвещению Госдумы восьмого созыва, участник интеллектуальных игр, журналист Анатолий Вассерман.
— Анатолий Александрович, многие эксперты считают, что против России ведется информационная война, о чем активно говорили в период избирательной кампании 2026 года. Мы в этой войне выигрываем или проигрываем?
— Информационная война против России ведется уже больше половины тысячелетия. По крайней мере, против Ивана IV Васильевича Рюрикова, вошедшего в историю как Иван Грозный, велась такая клеветническая кампания, что отголоски ее дошли и до наших дней. Поэтому опыт у нас большой, и он показывает, что даже внутри страны мы не всегда хорошо можем от информационных атак защититься, а уж агитировать кого-то за рубежом крайне малоэффективно. Мы можем агитировать только делом, то есть приглашать людей к себе, чтобы они сами убеждались, насколько далеки от жизни представления, которые им внушали. А наши попытки вести свою агитацию за рубежом пресекают очень жестко.
Наши противники гораздо раньше нас научились под предлогом защиты свободы слова защищать свободу своего слова. Нам, конечно, надо продолжать борьбу и учиться у них защищать свое пространство так же жестко, как это делают они. То есть не просто объяснять, что такой-то врет, а объяснять вполне официально, что свобода слова не имеет ничего общего со свободой лжи.
— Вы не раз скептически высказывались об искусственном интеллекте. Сейчас ведущие разработчики по всему миру призывают замедлить его развитие, предупреждая, что ИИ может уничтожить человечество. Есть ли повод для беспокойства?
— Имитатор интеллекта — это инструмент, и, как любой инструмент, он может быть полезен или вреден в зависимости от того, кто и как им пользуется. И если разработчики имитаторов интеллекта призывают к ограничению их развития ввиду опасности, это расшифровывается следующим образом. С одной стороны, мы уже создали инструменты, которыми мы или наши наниматели могут воспользоваться для разнобезобразных разрушений. А с другой — мы опасаемся, что наши стратегические противники опередят нас в этом деле и создадут более мощные инструменты, а потому надо срочно добиться, чтобы их разработки были ограничены.
Что касается искусственного интеллекта, он пока не только не создан, но и не очень ясно, как его создавать. Потому что интеллект, помимо прочего, способен к самостоятельному развитию. А как создать систему, способную обучаться по собственной инициативе, ставить себе задачи и самостоятельно оценивать результаты выполнения этих задач, пока неизвестно.
— Если допустить, что наступит такое время, когда это произойдет, какие у нас перспективы?
— Искусственный интеллект будет не в естественном теле, следовательно, у него будут иные датчики, то есть устройства восприятия внешнего мира. Значит, и развиваться он будет иначе, нежели люди. А это, в свою очередь, означает, что он будет нуждаться в других, нежели мы, ресурсах. Соответственно, не будет с нами конкурировать. И мы с ним конкурировать не будем. Но я уверен, что достаточно развитый интеллект не хуже нас поймет полезность объемного взгляда на мир с разных точек зрения, поэтому будет нуждаться в нас не меньше, чем мы в нем.
— Известно, что нейросеть уже пишет коммерчески успешные романы и сценарии. Не пора ли вводить маркировку «Текст создан человеком»? И какова личная ответственность автора перед читателем?
— Насколько я могу судить по тем художественным произведениям и журналистскому творчеству, что попадаются мне на глаза, примерно девять авторов из десяти, а то и больше, пишут не лучше, чем смог бы сгенерировать имитатор интеллекта. Имитаторы эти опираются на все накопленное в интернете. С одной стороны, это опасно, поскольку в Сети ошибок накопилось уже больше, чем достоверных сведений. А с другой, если в интернете накопилось сто книг одного жанра практически в одном и том же стиле, то понятно, что сгенерировать на этой основе 101-е произведение — задача уже чисто техническая, и с ней машина справится не хуже человека.
Беда только в том, что по-настоящему ценятся и остаются в истории произведения, написанные не по стандарту и не ради того, чтобы понравиться публике, а ради того, чтобы выразить себя. Если у человека действительно глубокий внутренний мир и хороший навык отражения этого внутреннего мира вовне, у него есть неплохие шансы, что он понравится, если не современникам, то хотя бы потомкам. И ценность таких людей будет возрастать по мере развития технологий.
— Вы говорили, что, завершив работу в качестве депутата Госдумы, будете больше времени уделять писательству. Над чем сейчас работаете?
— Понемногу редактирую, превращая из черновика в чистовик книгу «Аутсорсинг нацизма» о том, почему Западная Европа и Северная Америка так охотно поддерживают откровенных нацистов. Если очень коротко, я считаю, что нацизм — это предельная форма развития некоторых психологических особенностей, унаследованных еще от приматов. То есть это очень естественная штука, если не бороться с ней и не понимать ее опасность. И вот, в частности, в европейской цивилизации нацизм стал настолько естественным, что с ним борются только когда он атакует кого-то внутри самой этой цивилизации. А вовне — сколько угодно.
Также ждет обработки расшифрованная фонограмма курса рассказов о русской истории, прочитанного мною в первой половине 2025 года на одном из интернет-телеканалов. Кроме того, я ежемесячно пишу статью в журнал, еженедельно веду телепередачу и радиопередачу. Планирую начать писать на одном или двух ресурсах платных подписок.
— Дайте совет от Вассермана: как все успевать?
— К сожалению, не могу. У меня самого с тайм-менеджментом не плохо, а кошмарно. По сути, единственное, чем я себя заставляю работать, — это доводить до дедлайна и потом работать в штурмовом режиме. Есть мнение, что русская привычка работать в режиме «спячка — раскачка — горячка» выработана особенностями нашего климата, в котором сельскохозяйственный сезон катастрофически короткий, поэтому приходится работать, когда погода позволяет, сутками без перерывов, зато потом есть время отдохнуть, прийти в себя и накопить силы перед следующей такой же работой.
— Как вы относитесь к тому, что некоторые воспринимают вас как элемент поп-культуры или даже мем?
— Противостоять превращению себя в мем все равно невозможно. Хорош бы я был, если бы вышел на парламентскую трибуну и стал требовать запретить слово «Онотоле». Поэтому я к этому отношусь совершенно спокойно. Я действительно рад, что меня знает так много народу, помех работе это мне не создает.
По материалам «Парламентской газеты»