Ведущий программы «Рождённые в СССР» Владимир Глазунов в эксклюзивном интервью рассказал о себе, поэзии и творческом пути.
Владимир Глазунов — это голос, которому доверяешь с первой минуты. Уже больше двадцати лет он ведёт программу «Рождённые в СССР» и остаётся в ней искренним, тёплым и настоящим. Когда-то он мальчишкой из алмазного Мирного мечтал о телевидении, а сегодня его знают и любят миллионы. Он ездит по стране с поэтическими спектаклями, и люди приходят к нему не просто послушать стихи — они приходят за тем самым чувством, когда зал замирает и сердце отзывается. В эксклюзивном интервью Владимир Глазунов рассказал об учителях, которые его вели, о поэзии, которая не даёт остыть душе, и о том, почему он не боится разговаривать со зрителем даже о сложном Бродском — честно и без актёрства.
О программе и карьере на ТВ
- Вы — бессменный автор и ведущий программы «Рождённые в СССР». Как бы вы сами представили свой проект человеку, который никогда его не видел?
- Ностальгия — это как гипноз практически для любого человека, а когда мы говорим о советском времени, мы вообще переносимся на другую планету. Где тепло, светло, ярко. Как у Шпаликова: «Там, где мама молодая и отец живой».
- За 20 с лишним лет в эфире через вашу студию прошло более 4000 гостей. Кого из приглашённых вы сейчас считаете своей ошибкой?
- Знаете, когда оглядываешься назад, понимаешь: слова «ошибка» здесь просто не место. У нас не было «неправильных» гостей — был разный опыт. Кто-то заставил нас волноваться, кто-то спорить, с кем-то мы не нашли общий язык сразу. Но даже эти непростые диалоги — такая же важная часть нашей общей истории, как и любимые мудрые собеседники. Каждый голос, который прозвучал в этой студии, остался в ней кусочком времени и правды. Поэтому спасибо каждому — и тем, с кем было легко, и тем, кто бросал нам вызов. Без них эта история не была бы полной.
- Ваш путь на телевидение начался в алмазной столице — городе Мирный. Правда ли, что именно детская мечта «попасть в телевизор» привела вас в профессию, и что вы чувствуете сейчас, когда сами объявляете программу передач в кадре, как когда-то ваши кумиры?
- Иногда в перерывах между съёмками я ловлю себя на мысли: тот мальчик из Мирного, который затаив дыхание смотрел телевизор и мечтал оказаться по ту сторону экрана, сейчас стоит в этой самой студии. Сам объявляет программу передач. Сам в кадре. Моя "алмазная" мечта не просто сбылась — она живёт во мне каждый рабочий день. И знаете, это очень тёплое чувство.
- Вы работали со многими легендами — от Елены Малышевой до команды «Взгляда». Кто из людей, с которыми вас свело телевидение, стал для вас настоящим учителем? И чему именно вы у них научились?
- Знаете, мой главный университет — это не институт, а эфир. И учителя у меня были лучшие. «Взглядовцы» научили смелости и честности перед зрителем. Елена Малышева — тому, что даже сложные вещи можно объяснять просто и с улыбкой. А тысячи гостей — актёры, режиссёры, поэты — подарили главное: умение слышать и слушать. Благодаря им я научился говорить так, чтобы человеку, который ничего не знает о теме, вдруг стало понятно, интересно и захотелось узнать больше. Это не просто навык — это дар, который я получил от них с благодарностью.
О стихах и поэтических спектаклях
- Стихи для широкой аудитории у вас начались с шаржей и посвящений гостям. В какой момент вы поняли: я уже не просто ведущий, а голос современной поэзии?
- Честно говоря, я долго не задумывался об этом. Стихи, шаржи, посвящения гостям — это было просто моим способом говорить с людьми, моим маленьким тёплым миром. А потом случился момент, который я запомнил навсегда. Александр Анатольевич Ширвиндт, мудрый и пронзительный, посмотрел на меня и сказал: «Ты готов, пора выводить с телеэкрана на большую сцену».
- Вы вернули моду на стихи современных авторов, которые вам присылают со всей страны. Что должно быть в тексте, чтобы зацепить лично вас?
- Знаете, меня часто спрашивают, какие стихи меня цепляют. А я отвечаю просто: в них должна быть любовь. Не пафосная, не громкая, а самая настоящая — к ближнему, к жизни, к простому человеческому теплу. Если стихотворение разрывает мне сердце — не болью, а нежностью, светлой грустью или радостью, — значит, оно обязательно отзовётся и в сердцах других людей. Потому что любовь — это язык, который понимают все без перевода. Вот такие стихи я ищу и всегда радуюсь, когда нахожу.
- Ваш спектакль «Бродский. История жизни» сейчас активно гастролирует. Бродский — фигура сложная, не массовая. Не боитесь ли вы, что зритель, привыкший к душевным стихам Асадова, не выдержит интеллектуальной глубины Бродского?
- Честно? Не боюсь, но риск осознаю. Бродский — он особенный. Не такой, как все. И да, он далёк от той лёгкой, душевной поэзии, к которой привыкло сердце. Но я глубоко верю: зритель умнее, чем мы иногда думаем. Ему можно и нужно доверять сложное. Именно поэтому 14 мая мы встречаемся в омском Доме ветеранов. Там в этот вечер оживёт сам Бродский — не хрестоматийный памятник, а живой, настоящий, хрупкий. Мы пройдём с ним его дорогами: Ленинград, ссылка под Архангельском, страшная психиатрическая клиника, Америка, Швеция с нобелевской речью и, наконец, Венеция — место его вечного покоя. Пусть омичи увидят эту судьбу. Пусть их сердца разрываются и собираются заново. Это того стоит.
Вся жизнь за полтора часа на сцене и на экране
- Помимо Бродского у вас есть моноспектакль об Эдуарде Асадове — поэте, который «видел сердцем». Чем лично для вас ценен Асадов, которого не включили в школьную программу, но чьи стихи переписывали в тетрадки?
- Асадов... Его не проходят в школе, но его стихи всю жизнь носят в сердце. Переписывали в тетрадки, заучивали наизусть, дарили друг другу. За что? За доброту. За простоту. За ту удивительную настоящесть, которая согревает даже в самые трудные минуты. После каждого спектакля ко мне подходят женщины — уже взрослые, а в глазах всё те же девчонки с заветными тетрадками. И я каждый раз растроган до глубины души.
Мой моноспектакль об Асадове — самый любимый у зрителей. Он идёт в Москве и по всей стране. 15 мая мы приедем с ним в Омск, точнее — в Пушкинский сельский Дом культуры, совсем рядом с городом. Для меня этот спектакль особенный. Я посвящаю его своим друзьям — центру «Радуга» и детскому хоспису «Дом радужного детства», где я бываю регулярно. Поэтому вечер будет не просто творческим — он будет благодарностью. От всей души приглашаю каждого, кто хочет вспомнить, как тепло может быть от простого доброго стиха.
- Вы упоминали, что ваш путь в поэзию начался со стихотворения Максимилиана Волошина «Обманите меня…», услышанного на автоответчике Романа Виктюка . Почему именно эти строки стали для вас ключом, и какова роль Виктюка в вашем становлении как чтеца?
- Это было как удар молнии. Автоответчик Романа Виктюка, его голос, а в нём — Волошин: «Обманите меня…». И я замер. Эти строки вошли в меня навсегда. Они о самом главном — о жажде настоящего, об отчаянной готовности чувствовать, даже если будет больно. Они стали ключом, потому что открыли дверь в мою собственную душу.
А сам Роман Григорьевич… Он был не один. С ним рядом — Олег Табаков, Людмила Гурченко, Александр Ширвиндт, Елена Образцова, Михаил Козаков, Эльдар Рязанов. Мои великие гости. Они приходили и не просто беседовали — они читали. Читали любимое, пронзительное, сокровенное. И так, строка за строкой, они растили во мне чтеца, слушателя, благодарного ученика. А потом эти строки сложились в программу. "Ностальгия по настоящему" — это не просто название. Это признание. Мы все тоскуем по тому, что не гаснет, не врёт, не проходит. И я рад, что однажды на автоответчике Виктюка я услышал этот честный голос.
О секретах мастерства
- Вас называют чтецом, который создает в зале абсолютную тишину. Что сложнее: удержать многотысячную Красную площадь или маленький камерный зал?
- А я и не чувствую разницы. Серьёзно. Потому что секрет не в количестве людей, а в правде. Если ты честен со зрителем — он отвечает тебе тем же. И зал замирает. Красная площадь на тысячи человек затихает так же трепетно, как маленькая комната на двадцать мест. В этот момент все равны. Все — одна душа. И нет ни сложностей, ни усилий. Есть только поэзия. Есть голос. Есть музыка. И мы все вместе в ней растворяемся. Это не работа — это счастье, когда тишина становится громче любых аплодисментов.
- Мэтры вроде Ширвиндта и Виктюка отмечали ваш нетривиальный подход к чтению. В чём конкретно заключается этот метод?
- Мой метод — это отсутствие метода. Я не строю хитрых конструкций, не придумываю особых интонаций. Я просто запрещаю себе играть. Ни капли актёрства. Ни грамма фальши. Когда я читаю стихи, я не смотрю на зрителей как на публику. Я смотрю на них как на близких людей, которым нужно сказать что-то важное. Ширвиндт и Виктюк это и почувствовали: я не выступаю, я делюсь. Не давлю на жалость, не лезу в пафос. Я просто исчезаю, и остаётся стих — живой, дышащий, настоящий. Вот почему в зале тишина. Потому что фальшь всегда слышно, а правду хочется слушать, затаив дыхание.
- Вы окончили Институт культуры по специальности «Режиссура театрализованных представлений». Помогает ли вам режиссёрское образование в работе со стихом, или чтец — это совсем другая профессия?
- Знаете, в чём мой метод? Я не надеваю костюм «чтеца». Не повышаю голос для пафоса. Не плачу по команде. Я просто убираю себя — своё актёрство, свою спесь, свою желание понравиться. И остаётся только стих. Только поэт. Только правда. Ширвиндт и Виктюк это и называли нетривиальным: смелость ничего не играть. Выйти на сцену, открыть рот и позволить Бродскому, Асадову или Волошину говорить через тебя. Ты — не гвоздь программы. Ты — стекло, через которое проходит свет. И если стекло чистое — в зале наступает тишина. Потому что люди слышат не меня. Они слышат поэзию. А это всегда честно.
О личном
- Вы сами пишете стихи или принципиально только исполняете? И если бы нужно было прочесть одно-единственное стихотворение, объясняющее, что для вас «любовь к жизни», что бы это было?
- В юности я действительно писал стихи. Выплескивал себя, искал свои слова. А потом пришло понимание: моё призвание — не говорить от себя, а давать голос тем, кто творит здесь и сейчас. Я стал исполнителем. Голосом современной поэзии. И знаете, в этом есть особая радость — быть мостом между поэтом и сердцем зрителя.
А что касается одного единственного стихотворения, которое объяснило бы многое….
Приходит жизнь.
И в ней 5 лет, как 5 минут.
На каждый пряник в ней имеется свой кнут.
На каждый взлёт — своё паденье в пустоту.
На каждый брод — по разведённому мосту. (исправлено)
Так и шагаю от находок до потерь:
За тенью — свет,
За другом — враг,
За дверью — дверь.
И сотни лиц, и сотни поз, и сотни фраз…
И вот стихи…
И вот мне кажется сейчас —
Я пятилеток жизни дюжину не жил,
А просто время через сердце пропустил,
Со всем, что ни давало мне оно.
Частицы золота, упавшие на дно моей души, —
Любовь, надежды и семья…
Лишь им благодаря,
Как по волнам плыву сегодня по стихам,
Чтобы подарить их свет, мои родные, вам!
- Вы счастливый человек?
- Счастлив? Абсолютно! И вы в этом убедитесь сами — 14 и 15 мая в Омске. Прямо во время спектаклей. И даже после них — когда мы будем фоткаться и обниматься! Потому что счастье становится настоящим только когда есть с кем его разделить. Обнимаю вас заранее!
- Ваши пожелания нашим читателям?
- Любите жизнь каждой клеточкой души! Благодарите Бога за каждый подаренный миг — за рассветы и закаты, за улыбки близких и тихие радости повседневности.
Не бойтесь мечтать смело и ярко — и смело воплощайте свои мечты в реальность, шаг за шагом, с верой в себя!
Фото: личный архив Владимира Глазунова
Беседовал Сергей Михневич