История святого Малахии — классический пример того, как рождаются, живут и почему никогда не умирают «сбывшиеся» пророчества.
Спросите у первого встречного: «Назовите великого пророка». Ответ последует почти мгновенно — Нострадамус. Если же вы рискнёте задать уточняющий вопрос «А кого ещё?», то, скорее всего, поставите собеседника в тупик. Так уж вышло, что Мишель де Нотрдам стал универсальным синонимом предсказаний, этаким мировым брендом. А десятки других прорицателей, порой не менее ярких, тихо покрываются архивной пылью. Попробуем восстановить справедливость — тем более что мотивы пророчеств, загадок и тайных откровений всегда были живительной почвой для фантастической литературы.
Сразу оговоримся: ветхозаветные фигуры мы оставим за скобками. Моисей, Исайя, Иеремия — герои священных текстов, а не исторического расследования. Их пророчества обращены к вечности, а вот наша повседневность вряд ли изменилась оттого, сколько именно лет народ блуждал по пустыне. Куда любопытнее те, кто жил в эпоху хроник и документов и кто пытался заглянуть в конкретное будущее человечества — с датами, именами и событиями.
Социолог с мистическим флёром
Здесь уместно вспомнить саркастичного Марка Твена, который заметил: «Он мог предсказывать войны и голод; впрочем, это было нетрудно: всегда где-нибудь да воюют и почти всегда где-нибудь голодают». Действительно, многие пророки действуют по принципу «размытого горизонта». Достаточно изречь нечто вроде «и обрушатся на землю невиданные бедствия», и через пару сотен лет какая-нибудь эпидемия непременно подтвердит вашу правоту, а потомки нарекут вас гением.
Но в истории встречаются личности, претендовавшие на куда большую конкретику. Одной из самых загадочных фигур такого рода стал святой Малахия — ирландский архиепископ XII века, которому приписывают знаменитое «Пророчество о Папах».
Архиепископ против клана
Малахия родился в 1094 году в ирландском городе Арма, центре тогдашней церковной жизни. Его восхождение напоминает стремительный взлёт: в двадцать лет он уже монах, в двадцать пять — священник, в двадцать девять — аббат, а в тридцать восемь лет, в 1132 году, занимает кафедру архиепископа Армы.
Такая карьера не могла пройти без сопротивления. Предшественник Малахии, архиепископ Цельсий, принадлежал к могущественному клану Синай, который контролировал земли вокруг Армы и рассчитывал сохранить власть в семье. Основным претендентом видели племянника Цельсия. Однако стареющий архиепископ принял неожиданное решение: воспитал преемника не из родни, а из среды служителей церкви — и передал кафедру именно Малахии. С 1132 года и до самой смерти в 1148 году тот оставался архиепископом, несмотря на все интриги обиженного клана.
Но не административные битвы прославили Малахию в веках. Всё решил один таинственный документ, будто бы явленный ему в Риме.
Откровение на холме или чья-то ловкая рука?
Согласно легенде, в 1139 году, во время паломничества в Вечный город, Малахия пережил мистическое озарение и записал вереницу из 112 коротких латинских фраз — по одной на каждого Римского Папу, начиная с Целестина II и заканчивая последним понтификом, при котором Рим погибнет и наступит конец времён. Этот текст и получил название «Пророчество о Папах».
Сам Малахия застал лишь трёх из упомянутых пап — Целестина II, Луция II и Евгения III. Однако более поздние описания производят впечатление удивительной меткости. Скажем, об Иннокентии V (1276) сказано «Французский проповедник» — и действительно, тот был французом и принадлежал к доминиканцам, «Ордену проповедников». Климент VI (1342–1352) охарактеризован словами «От розы Арраса»: его мирское имя — Пьер Роже, он служил епископом в Аррасе, а на гербе красовались розы. Совпадения впечатляют.
Пять веков молчания и внезапная публикация
Однако стоит присмотреться к документу внимательнее, и магия рассеивается. Впервые «Пророчество о Папах» было напечатано только в 1595 году — через четыре с половиной столетия после предполагаемого видения Малахии. Обнародовал его монах Арно де Вион в книге «Древо жизни». До этого ни единая летопись, ни один биограф святого не упоминает о существовании подобного текста. Уже одно это заставляет подозревать мистификацию.
Но самое красноречивое — характер описаний. Вплоть до момента публикации, то есть до конца XVI века, девизы пап на редкость конкретны и явно указывают на имя, происхождение или геральдику понтификов. А вот после 1595 года формулировки становятся нарочито туманными, почти безликими. Всякая конкретика исчезает.
Как притянуть оливу к Папе
Судите сами. Александр VIII (1689–1691) удостоился фразы «Славное покаяние». Объяснение поклонников пророчества таково: в миру Папу звали Пьетро (Пётр), а апостол Пётр прославился покаянием после троекратного отречения. Звучит натянуто. Иннокентий X (1644–1655) описан как «Удовольствие креста» — дескать, его избрание пришлось на праздник Воздвижения Креста. Однако крест — символ всего христианства, и «притянуть» его можно к биографии любого понтифика без особых усилий.
Вершина же подобных толкований — девиз Бенедикта XVI «Слава оливы». Оливковая ветвь всплывает где угодно: и в монашеских уставах, и в бенедиктинской традиции, и как символ мира. Отыскать «оливу» в жизни того или иного католического иерарха — задача не сложнее, чем найти воду в океане.
Вердикт: анонимный памфлет, ставший сенсацией
Скорее всего, «Пророчество о Папах» — это религиозно-политический памфлет конца XVI века, созданный неизвестным автором в эпоху Контрреформации. Прошлое в нём описано точно, потому что оно уже свершилось и было хорошо известно сочинителю. Будущее же завёрнуто в густой туман метафор, каждая из которых допускает бесконечное число трактовок.
Зачем текст приписали святому Малахии? Чтобы придать ему авторитет древности. Средневековый святой, якобы узревший судьбу папства на четыре столетия вперёд, — это идеальная легенда. Так и получилось, что скромный ирландский архиепископ, проживший насыщенную, но вполне земную жизнь, против своей воли превратился в главного конкурента Нострадамуса.
История Малахии напоминает нам: любое «сбывшееся пророчество» устроено по одной схеме. Пока речь идёт о делах минувших — всё чётко и ясно. Стоит заговорить о дне грядущем — и перед нами лишь зыбкий набор символов, готовых услужливо подтвердить любые ожидания.
Фото сгенерировано ИИ